Аркадий Астров

Людмила Межиньш. Четыре мнения о книге

Послесловие к сборнику стихов "Календари" (1994) Аркадия Астрова


Итак, перевернута последняя страница, прочитана книга, и у Вас, уважаемый читатель, сложилось личное читательское мнение о ней. Послесловие — обмен мнениями, и я, прочитавшая поэтический сборник А. П. Астрова еще в рукописи, хочу поделиться с Вами, читатель, своими впечатлениями, мыслями. Пусть мое Послесловие явится счастливым напутствием первой книге семидесятилетнего «начинающего» поэта.

Стихи мне понравились; они воспринимаются как цельное произведение, а не сборник отдельных стихов. Это именно книга стихов, выстроенных в единую конструкцию, связанных определенной темой и продуманной композицией. Сразу чувствуется, что стихи писал не «юноша бледный со взором горящим», но человек, чья долгая трудная жизнь отдана людям: свой опыт, свои раздумья, свои состоявшиеся и несостоявшиеся мечты. Понятно, что в книгу «Календари» автор отобрал лишь часть написанных им стихотворений, отобрал придирчиво, проявив хороший поэтический вкус, накопленный за долгие годы своей профессиональной деятельности в качестве режиссера-речевика и педагога художественного чтения. Аркадий Павлович Астров — известный актер и чтец, прославился своими поэтическими концертами, где в последнее время все чаще стал читать свои стихи. Вместе с дочерью он создал много объемных поэтических композиций по произведениям М. Цветаевой, А. Ахматовой, А. С. Пушкина, С. Есенина, Ю. Левитанского в форме парного чтения. Поэзия, музыка, экстрасенсорика — удивительное триединство, приведшее к рождению Энергетического театра музыки и поэзии.

«Важно не преуспеть а успеть» («Путь Орфея») — вещие, грустные слова, и Астров, многое успевший, но в других сферах деятельности, торопится издать свои книги: во-первых, «Секреты риторики» — об ораторском искусстве, учебник, основанный на личном богатом лекторском опыте, предназначенный и для средней школы, и для экскурсоводов, и для юристов, и для политиков; во-вторых, — «Психология общения и речи» — книга, полезная для деловых людей и руководителей, своеобразное дальнейшее развитие теории Карнеги. А еще — «Сборник маленьких эссе об искусстве и афоризмы», а еще — «О проблеме содержания в искусстве и о современном прочтении классики»; написана Астровым и «Методика выразительного чтения в школе»... и многое еще...

Но вернемся к «Календарям»: жанровое разнообразие стихов не помешало их композиционному единству так же, как не разрушило и присущий автору почерк, выработанную им манеру: раздумчивость, афористичность и искренность. Чувствуется постоянный контроль над собой.

Аркадий Павлович читал мне всю книгу и, конечно, «украсил» стихи своим мастерским чтением. Я бдительно старалась не поддаваться его актерскому обаянию, но, слушая, «прочла» в знакомых стихах нечто новое, ранее мною не замеченное. Передо мной предстала не личность поэта, а актерская личность поэта. Сказалась профессия! Еще бы: четверть века А. П. Астров был ведущим актером Рижского ТЮЗа («Молодежного театра»), был одним из его основателей. Бабушки-дедушки, отцы-матери нынешних школьников благодарно вспоминают его лучшие роли. Я слушала и вдруг почувствовала в стихах действенную природу театра; стихи открылись как сценические монологи и диалоги, независимо от того, сюжетны они или нет. Проповеди-монологи, споры-диалоги с самим собой, поединки-диалоги с пошлостью и смертью.

Больно кольнуло меня стихотворение «В вагоне». Был ли автор свидетелем будничной сценки или, придумав, проиграл и пережил ее как трагический спектакль? Актер-поэт разглядел и увидел нечто, что мы, быть может, пропустим, мчась на работу в том же трамвае. Даже такие пронзительные лирические стихи, как «Молитва», «Воспоминание», «Аве Мария», тоже звучат сценическими монологами.

Прочитав рукопись и услышав авторское прочтение, я благодарно взялась писать сие послесловие и оказалась на третьей ступени постижения материала, на стадии самого главного, уже убежденного анализа.

Кроме внешней стройной «календарной» композиции, в книге присутствует некая глубинная единая линия, внутренняя психологическая канва, напряженное целенаправленное действие — от иронического вступления до страшноватого стихотворения «Нечто безбожное». Но поэт подсказывает нам суть этого действия, поместив в «обычные календари» каждого месяца изречения Елены Рерих из ее удивительной книги «Листы сада Мории».

Внутренняя композиция книги — мучительный поиск неверующего поэта своей Веры, тяжкий путь безбожника к своему Идеалу, к Своему Богу! И что интересно: несмотря на то, что в книге большинство стихов написано, как говорят музыканты, в минорном ключе, стихи о старости, о смерти, много горькой сатиры, — все-таки остается впечатление энергии и надежды, потому что поэт упрямо проносит веру в человеческую доброту и высокое назначение искусства. Один идеал и одна вера все же найдены: это — Поэзия. Стихотворение «Поэт» очень затронуло мое личное отношение к святому уголку в наших душах, так же, как и стихотворение «Поэзия».

Художник Геннадий Страуманис точно включился в тональность книги, уловил ее сердцебиение и замечательно проиллюстрировал. Его скрипка символизирует вдохновение.

Еще одна тема проходит через весь сборник — тема одиночества. Одиночество человека в разобщенном обществе («Замкнутый круг одиночества»), одиночество старости («Проповедь о Любви»):

Не опоздайте утешить еще
И стариков, что в бессонные ночи
В пустые глазницы своих одиночеств
С ужасом смотрят — подставьте плечо!

Одиночество художника («Поэт»):

Спасай, поэт, слепые наши души
И, может быть, не будешь одинок...

Завершает эту тему «Безмолвный реквием». Но все же эту тему завершает иное — поэт знает губительную силу одиночества, и знает средство сопротивления: творчество, любовь, доброта!

Следуя авторскому принципу все подчинять цифре «4», и я постараюсь добавить к сказанному несколько фраз о художественных достоинствах стихов, это будет мое «четвертое» мнение о книге.

Афоризм автора о Поэзии: «Поэзия высшая форма образного мышления». О себе он сказал: «Если в моих стихах есть одна-две крупицы поэзии, тогда я как поэт состоялся...».

А значит действительно состоялся. Ибо в книге немало неожиданных сравнений, свежих метафор, сквозных образов — всего того, что составляет настоящую поэзию («Сонет о жажде», «Воспоминание», «Русский пейзаж», «Ястреб» и др.). Многие стихи Астрова музыкальны, он умеет ненавязчиво использовать звуковые аллитерации.

Астров любит внутреннюю рифмовку, например:

Холодные Цепкие руки,
Холеные бледные руки,
Хваленые руки зимы...

А все довольно объемное стихотворение «Только о ней» построено на сложной ритмике и внутренних рифмах...

Мне остается лишь выразить слова благодарности автору книги «Календари», Аркадию Павловичу Астрову, за доверие, с которым он распахнул перед нами сердце, за тихий крик мудрости, стучащей в души зрячих и слепых, за благородное предположение найти в читателях своих единомышленников, способных вместе бороться со злом во имя Доброты.

«День уходит из бытия...
Длинный день... не принес мне наживы,
Чтоб звучала с утра нефальшиво
Предпоследняя строчка моя».
(А. Астров, «Вечернее настроение»).

Читать также: воспоминания Людмилы Межиньш об Аркадии Астрове




Читать далее: Календари